Префект поднялся, подошел к окну. Постоял несколько секунд, наблюдая за движением улицы, где располагался Дворец правосудия. Когда он вернулся к своему столу, его улыбка, а следовательно, и довольство собой, достигли апогея.

— Поднявшись на вершину служебной лестницы, вы все же не смогли избавиться от привычек, приобретенных в начале карьеры… Говорят, вы проводите очень мало времени в кабинете?

— Верно, господин префект, очень мало.

— Вы любите брать на себя задачи, которые должны выполнять подчиненные.

Молчание.

— Вас можно видеть в течение многих часов подряд в маленьких… барах, кафе, во многих других местах, где недопустимо находиться должностному лицу вашего ранга…

Решится Мегрэ или не решится зажечь свою трубку? Пока еще он не смел этого сделать. Он сдерживал себя, продолжая сидеть в кресле, в то время как тонкий и элегантный префект ходил взад и вперед по другую сторону стола.

— Это устаревшие методы, которые в свое время, возможно, и давали положительные результаты…

Раздался треск зажженной спички. Молодой человек вздрогнул от неожиданности, но не сделал никакого замечания. После секундного отсутствия его улыбка водворилась на свое место.

— У старых полицейских есть хорошие традиции…

Дружеский контакт с людьми, находящимися на грани закона, — полиция закрывает глаза на их грешки, за что они, в свою очередь, оказывают ей мелкие услуги…

Вы продолжаете пользоваться услугами осведомителей, господин Мегрэ?

— Как и все полиции мира.

— Вы также закрываете иногда глаза?

— Когда это необходимо.

— Вы никогда не задумывались над тем, что с тех времен, когда вы начинали карьеру, многое изменилось?

— На моих глазах сменилось девять начальников уголовной полиции и одиннадцать префектов.

Это было вопросом чести в отношении самого себя и в отношении товарищей по работе. Во всяком случае, старых товарищей, так как новые охотно перенимали положения, проповедуемые этим любителем тенниса.