— Наступил момент, когда она предпочла удрать.

И тогда она оказалась одна в Париже, без багажа, без сумки и без денег…

— И тут ей пришла мысль позвонить по телефону вам?.. Очевидно, она знала ваше имя из газет… У нее не было сумочки, но она нашла деньги, чтобы позвонить из автомата…

— Из кафе, куда она вошла, чтобы заказать чего-нибудь и попросить жетон для телефона… Хозяева кафе не имеют обыкновения требовать плату вперед…

— Итак, вы помчались к ней на помощь. А почему вы не поручили это полицейскому участку того района?

Потому что у Мегрэ были сомнения, но он решил не говорить о них. Кроме того, отныне он вообще будет говорить об этом деле как можно меньше.

— Видите ли, господин комиссар, молодая девушка, о которой идет речь, вовсе не провинциалка, и ее версия о событиях этой ночи нисколько не похожа на вашу. Месье Жан Приер был очень обеспокоен сегодня утром, не увидев свою племянницу за завтраком и узнав, что ее вообще нет дома. Она явилась в половине девятого утра, бледная, расстроенная и растерянная. Рассказ племянницы до такой степени потряс докладчика Государственного совета, что он позвонил персонально министру внутренних дел. Будучи поставлен в известность о случившемся, я в свою очередь направил стенографиста записать показания мадемуазель Приер. Вам осталось, кажется, три года до отставки, господин Мегрэ?

В памяти Мегрэ возникли слова Пардона: «Приходилось ли вам… встречать преступника, который действовал бы, движимый просто жестокостью? Законченного преступника?»

Но кто это мог подстроить?

— Чего вы ждете от меня, господин префект? Чтобы я подал в отставку?

— Я вынужден буду ее принять. Вы прочтете показания мадемуазель Приер. Затем будьте любезны в письменном виде повторить в малейших деталях вашу версию происшедшего. Само собой разумеется, я вам запрещаю надоедать мадемуазель Приер и допрашивать кого бы то ни было по этому поводу. Когда я получу ваши показания, я вас приглашу.